стоматолог

«А сыны царства извержены будут
во тьму внешнюю:
там будет плач и скрежет зубов»
Евангелие от Матфея
глава 8 стих 12

Врачи в наше время бывают трёх видов: дорогие, дешёвые и бесплатные; и любая другая классификация уже излишне, этим всё сказано. Пациенты бывают обеспеченными, бедными и… скажем так, бесплатными. При том никакого сопоставления между этими двумя группами не имеется. Богатые могут лезть на приём к бедным… тьфу, хотел сказать, бесплатным врачам, а дорогие доктора заманивать на приём бесплатных пациентов. Однако, как бы там ни было, состоятельные больные предпочитают состоятельных медиков, и уж болеют они там как следует, с самыми тяжёлыми осложнениями и опаснейшими операциями, рассаживаются на всю, как говорится, катушку, даже если речь идёт о прыщике или синяке. Бесплатные же больные легко и беспечно переносят открытые переломы, раковые опухоли, туберкулёзы, сифилисы и бог весть, что ещё. К лекарям во время болезни они обращаются, как правило, только два раза: за направлением на анализ мочи и больничным листом, на чём, собственно, кратковременное лечение и заканчивается.

Стоматолог городской поликлиники обыкновенно бывает какой-то мелкий плут, который совершенно ничего не знает о зубах с точки зрения медицины; он всегда с удивлением смотрит в рот пациенту, не скрывая явного любопытства первооткрывателя.

- Так, зубы, - спокойно заключает он, точно, наконец, определил по компасу в какой стороне юг. – Посмотрим. На что жалуетесь?

Внимательно выслушав причины столь неожиданного гостя, стоматолог берёт кривой (и мне даже кажется, что иногда ржавый) крюк, мутное надтреснутое зеркальце величиной с печенье прилаженное липкой лентой к специальное ручке и с очевидной осторожностью или даже опаской лезет в чужую пасть.

- Хм… хм… - многозначительно хмыкает он, без всякого стеснения крюча своими дикими инструментами челюсть. – Так вам больно? А так? А ещё вот так? А, тогда так? А вот так вам? Ах, вам давно уже больно? Хм… хм…

Потом он откладывает погнутые инструменты натешась всласть и лезет уже просто пальцем.

- Ага! – радостно восклицает он, обнаружив пустое место в плотном ряду зубов. – Да у вас оказывается дырка! Он немедленно хватается за бурмашину, попутно крича медсестре:

- Готовьте цемент!

Сверло его перфоратора, судя по диаметру и величине, предназначено, скорее всего, для бетона или металла, но он не смущается. Он весело и бодро берётся за дело, вероятно, для него новое, ещё неосвоенное.

- А обезболивающее? – робко вспоминает клиент.

Врач понимающе кивает и, зарядив толстый шприц жёлтой жидкостью набранной из какого-то таза, лихо всаживает оный в десну. Пациент, ощущая как весь шпиль Петропавловского собора вошёл ему под кожу, круто взмывает вверх настолько, на сколько того позволяют ремни безопасности, которыми он был заблаговременно туго стянут и потом с интересом следит, как внутри всего подбородка, щёк и горла расползается жгучая ядовитая жидкость. Она отравляет всю челюсть и даже слюна становится обжигающе горькой, но вот служит ли она ещё и для анестезирующих целей – никому не известно. Возможно, её принцип действия таков: зубная боль перестаёт досаждать тогда, когда её заглушает другая, более жгучая боль, вызванная жёлтой жидкостью. Очень возможно, что так оно и есть.

Стоматолог самозабвенно впивается своим единственным, универсальным на все случаи, пренадёжным сверлом в зубную брешь, пробуравливая брешь ещё шире. Собственно, в каких целях это делается, он не заботится, - просто таков обряд. По завершению эксперимента доктор оттирает лоб, ибо он здорово вспотел от жаркой работы; на лбу пациента тоже выступают холодные капельки пота, но их природа несколько иная. Одним словом, вымотались все.

- Ну вот, - довольно говорит док, откладывая дрель и любуясь проделанным туннелем - Положим теперь пломбу.

Он уверенно берёт что-то вроде совка, черпает им из грязного таза какую-то серую кашу и, не скупясь, угощает клиента. Рот несчастного уже полон этой дряни, всё его платье давно испачкано, а доктор продолжает проявлять своё радушие, усердно наталкивая в челюсть гадкого раствора.

- Пожуйте теперь, - вежливо предлагает он больному. – Ну, как, неплохо? Ничего не мешает? Хорошо. Теперь сожмите челюсть и счистите языком всё лишнее. Ага. Плюйте… куда? Прямо на пол, я смотрю - он весь заплёван. С обеих сторон слизните лишний раствор. Цемент должен остаться только на месте дырки. Ну-ка откройте рот… Какой очаровательный зубик у вас получился. Загляденье. Если будет что-то беспокоить, мешать, вы не спешите жаловаться, подождите чуть-чуть. Цемент здесь не какой-нибудь суперпрочный, через пару дней сотрётся и сточится прямо по вам. Ну, счастливо…

Пациент хочет сейчас же встать, даже вскочить, выпрыгнуть и побежать прочь, радости его нет названья! Но ноги не слушаются, сил уже нет, в глазах безнадёжно темнеет и он беспомощно сползает на пол, добираясь до двери уже на четвереньках.

- Да кстати, о болеутоляющем, - вспомнив, говорит на прощанье доктор. – Вам нельзя ничего есть двое суток. Оно будет ещё действовать… И не смейте закрывать рот в течении трёх часов!!! Зуб должен высохнуть и застыть…

Стоматолог частной клиники уже не просто плут, а настоящий шарлатан и авантюрист. В вопросах кариеса, протезирования и пломбирования он сведущ не больше чем его предыдущий коллега, но этот доктор смотрит в рот уже совсем по-другому. Замешательство, изумление – ничего подобного. Какая бы ротовая полость ни разверзлась бы перед ним, он всегда глядит в неё с презрением и пренебрежением.

- Н-да, - тоскливо произносит он, постукивая по белоснежному, заострённому, свирепо торчащему, прочнейшему кальцию, подобному неприступной миниатюрной скале. – Зубики у вас неважные. Надо было к нам бежать раньше. Раньше. Ещё чуть-чуть задержались бы – неминуемо без зубов остались бы.

Перед ним, суровым хирургом челюсти, две полки с аккуратно разложенными инструментами таких немыслимых форм, которые должно быть измыслил очень изощрённый и извращенный ум. Но док хладнокровно игнорирует все эти многообещающие, заманчивые возможности и невозмутимо тянется за крюком и зеркальцем на палочке. Конечно, они почище, чем у прошлого доктора и работает он ими гораздо нежнее, но сама суть процедуры остаётся прежней. А именно – произвольное ковыряние.

- Позвольте! – в ужасе восклицает он, осматривая первый же зуб, - у вас критически повреждена эмаль! О Боже! А этот зуб нуждается в коррекции корня! Какой страшный прикус!!! А здесь смещена каретка десны!!! Ужас.

Если бесплатный доктор усматривает кариес, только когда отчётливо нащупает его пальцем, что значит, он забракует один, ну два зуба у клиента, то дорогой доктор составляет на каждый зуб отдельное досье в несколько десятков страниц, где педантично перечислены все его недуги, присваивает ему номер, а нередко и имя.

- Так, где наш Максик? – забирается стоматолог в логово Максика находящееся во рту у клиента, где расположились ещё тридцать таких же Максиков. – Иди сюда, негодник. Ай-яй-яй, надо же так поцарапаться. И начинается реставрация эмали автомобиля… тьфу, хотел сказать зуба. Впрочем, раз невольно вырвалось такое удачное сравнение, то разовьём его: Автомобиль-зуб полностью рехтуют. Заново красят. Лакируют. Моют. Сушат. Полируют. Всё это занимает три-четыре часа.

Три-четыре часа на полностью здоровый зуб. О, как!

Во время работы вокруг врача кружатся три или даже четыре помощницы, исполняя любую его волю.

- Тампон! – командует капитан.

Тут же появляется набор тампонов.

- Пучок номер два, - руководит док, уйдя, как говорится, с головой в работу (читатель не прошёл мимо каламбура, да?). – Кольцо. Ставим световую пломбу. Разведите мне австрийскую эмаль. Сверло одиннадцать. Серебряный раствор. Готовьте марганцевую вилку. Так, закрепляем лазерным фотоном. Теперь сразу приложите вилку. Боже, да пропылесосьте же рот. Промойте. Заморозьте ультразвуком. Оденьте голубые линзы, скорее…

И так дальше этот сказочный волшебник или средневековый алхимик продолжает настойчиво требовать каких-то диковинных зелий, настоек и приправ:

- Эликсира лебединой шеи мне! Небесного эфира. Апельсиновых грибов настоянных на розовых орехах усыпанных нежными поцелуями. Души молочных котят. Мраморный коктейль. Лазурную мантию! Ангельский смех. И чёрт бы чего ещё, я сам уже не могу придумать…

Как правило, когда док, спустя пару месяцев, добирается, наконец, до настоящих дырок, пациент, уже изрядно ощиgанный, решает отложить дальнейшее лечение и подкопить на него средств…

Дешёвые врачи самый опасный сорт медиков. Его, к счастью, немногочисленные ряды составляют такие отчаянные жулики, что их даже не уличить. Во-первых, они располагают всеми средствами и методами, которые используют коллеги (и серую кашу с ржавым крюком, и лунную смазку). Во-вторых, они уважают своего клиента меньше чем сырую говядину. А в третьих, в отличие от всё тех же коллег, которым абсолютно известно, что они должны получить с больного за свои досадные труды, эти господа зарабатывают прямо на ходу, рассчитывая только на свою расторопность - то, сколько они смогут выжать из пациента, зависит исключительно от них самих.

- У вас всё нормально, - злобно пробурчит врач, даже не посмотрев в открытый рот. – Чистите зубы.

- Но доктор, у меня болит, - жалуется пациент.

- А почему вы решили, что это зуб? – брезгливо спрашивает доктор. – Это вовсе не он!

- Я же оплатил визит, - жалуется пациент.

- Ну и что? Вы уже, можно сказать, совершили этот свой визит. Не знаю, долго ли вы тут собрались сидеть со своим визитом, но попрошу не задерживать, у меня много работы.

- Но как же зуб?

- За такую плату я даже смотреть не стану на вас, а не то, что на зуб.

И они договариваются о новой цене.

- Доктор, что это у вас?

- Это гипс, успокойтесь, сейчас наложим пломбу.

- Нет, нет!!! Я хочу только инфракрасную или ультрафиолетовую пломбу на золотой подложке! Доктор ухмыляется, и они вновь договариваются о цене.

Самое обидное для пациента такого доктора, что, собираясь к нему как к некому мизантропу, доброй душе, он неминуемо покидает его как самого высокооплачиваемого и жадного врача. Но и это не страшно. Страшно то, что из-за отсутствия фиксированной таксы, а значит и регулярного качества работы, результаты всегда очень плачевны и неудобоваримы. Пациент за первым же ужином проглатывает вместе с ветчиной свою пломбу, какой бы она там ни была…

Особая порода врачей, это военные врачи, те, что практикуют в военных комиссариатах, на призывных пунктах и мед-пунктах действующих частей. Обращаться к ним за медицинской помощью – всё равно, что лично оскорбить их, надругавшись над самым святым. На несчастного посмотрят таким возмущённым взглядом и ошпарят такой чудовищной руганью, которую ни одна бумага не стерпит. По их, может быть, справедливому мнению, человек достоин лечения, только когда он при смерти. Тут, вероятно, проявляется какой-то азарт, когда медицинское вмешательство уже ничего не может гарантировать и шансы пятьдесят на пятьдесят. Военные врачи, словно участники некой игры, борются за жизнь умирающего. Они порой ведут себя как болельщики, бурно реагируя на все удачи и неудачи, порой как отчаянные игроки немыслимо рискуя. Ставя на кон буквально всё.

По-видимому, их захватывает только процесс. В общем, a la gerre comme a la gerre:

- Жалобы есть? – спрашивает стоматолог у призывника, не потрудившись даже взглянуть на него.

- Жалоб нет.

- Ну и чудненько, - отзывается врач, безоглядно доверяя прямо как самому себе подопечному, которого никогда не видел. – Так и запишем.

Или:

- Жалобы есть?

- Да, задние зубы болят, один передний шатается, Левый клык не переносит горячего и холодного.

- Так, - многозначительно говорит доктор. – Значит, так и запишем, что жалоб нет.

- А как же клык?

- Это у хирурга спросите, не по моей части, я стоматолог.

Ну, хирург, разумеется, отправляет пациента к невропатологу, невропатолог грозно плюётся и чертыхается, что, мол, нечего к нему лезть с этой чепухой, у него есть своя работа. И по поводу частых головокружений нужно зайти к окулисту, дело это его. И хватит…

О находчивости этих врачей ходят настоящие легенды:

- Доктор у меня вот тут очень болит.

- Да? – внимательно смотрит доктор.

- Да, я вот так когда делаю и сажусь когда.

- А по ночам?

- По ночам очень.

- Понятно.

Страждущий ждёт какого-то откровения от гуру, но тот почему-то молчит.

- Доктор, ну так что же, что скажите?

- Да мне всё равно…

- Ну посоветуйте же что-нибудь…

- Ну не делайте так..

В.Рач.